Решение о депортации Ланькова принял МИД, а не МВД, чтобы его нельзя было оспорить в суде
В Таллине Ланьков рассказал, что отказался давать показания латвийской полиции до прибытия адвокатов, которых нашли знакомые. Позже его транспортировали до границы с полицией, до Таллина он добрался на машине, которую организовали знакомые. Во время инцидента в Риге в зале присутствовал миллиардер Петр Авен, который первым предложил помочь в организационных вопросах. По словам ученого, он уведомил о произошедшем австралийские власти, поскольку въезжает в ЕС по австралийскому паспорту. В Службе госбезопасности подтвердили, что именно они инициировали включение Ланькова в черный список «в связи с деятельностью, которая может представлять угрозу национальной безопасности Латвии» и подали соответствующее предложение в МИД.
Решение МИД нельзя обжаловать в суде
Юрист Алексей Димитров, работающий в Европарламенте, дал комментарий касательно правовой стороны вопроса о выдворении Ланькова. По его словам, юридический стандарт для отказа во въезде и выдворения есть. Он не такой строгий, как для тех иностранцев, которые уже стали постоянными жителями (потому что не затрагивается право на частную и семейную жизнь) или для соискателей убежища (потому что нет риска для жизни/здоровья в стране, куда выдворяют), но государства все равно должны учитывать права человека. Например, в деле Piermont v. France ЕСПЧ указал, что было нарушение в выдворении немецкого депутата Европарламента из Французской Полинезии — потому что ее высказывания не привели к каким-то беспорядкам. В деле Cox v. Turkey ЕСПЧ нашел нарушение свободы слова в запрете на въезд для лектора университета — гражданки США за высказанное ей мнение об ассимиляции курдов и армян. В деле Zarubin and Others v. Lithuania ЕСПЧ не нашел нарушения в выдворении российских журналистов из Литвы, но проверял, была ли затронута свобода слова. В деле Kirkorov v. Lithuania о запрете на въезд певца — гражданина Болгарии и России — ЕСПЧ не усмотрел, что нарушена свобода слова, поскольку заявитель поддерживал присоединение Крыма к РФ, что расходится с ценностями Европейской конвенции. Однако он отметил, что свобода слова должна защищаться одинаково — и для своих граждан, и для иностранцев. «Но здесь возникает проблема — кто оценивает, была ли нарушена свобода слова? По идее, действия властей должен оценивать суд. Но изначально в латвийском законе об иммиграции внесение иностранца в черный список не могло быть обжаловано. Тем не менее в 2004 году Конституционный суд решил, что такой запрет неконституционен, если решение принимает министр внутренних дел на основании угрозы безопасности или общественному порядку», — написал Димитров в соцсетях.
Сейм изменил закон и ввел возможность обжалования решения министра внутренних дел. Однако осталась в силе норма о том, что похожее решение, принятое министром иностранных дел, не обжалуется. Поскольку министр иностранных дел принимает решение не в связи с угрозой безопасности, а в связи с дипломатической нежелательностью. «В феврале 2006 года Сенат отменил решение министра внутренних дел о включении в черный список Александра Казакова из Штаба защиты русских школ. Судебный вердикт вызвал серьезную полемику — сенатор Бриеде даже написала ответ комментатору газеты «Диена» Айварсу Озолиньшу, который критиковал подход суда. Но политики нашлись — министр иностранных дел Пабрикс снова записал Казакова в черный список, но уже своим необжалуемым решением. С тех пор и повелось — даже если на угрозу указывают органы госбезопасности, и, по идее, включать в список нужно министру внутренних дел, это часто делает глава дипломатического ведомства — чтобы уберечься от судебного контроля. Хотя изначально норма о персоне нон грата вписывалась в закон совсем не для этого», — написал Димитров.
